Стефан выдвинул ящик с хирургическими инструментами, принялся немеющими пальцами перебирать бритвы и буксовые ножи. Потом достал с полки тяжелый тесак, какими мясники разрубают туши. Закатал рукав и с неожиданным интересом взглянул на свою руку: худую, с извилистым рисунком вздувшихся вен. Темные следы старых ожогов пятнали запястье.

Стефан с грохотом швырнул тесак под стол.

Ну хорошо, он отдаст руку, но ведь затем боль опрокинет его в беспамятство и не даст закончить начатое. Он готов отдать делу всего себя, но тогда некому будет проводить операции. Пьер добросовестный и верный помощник, но в таком вопросе доверять нельзя никому.

Стефан взял свечу и поднялся в мансарду, где в маленькой каморке, служившей прежде чуланом, спал Пьер. Стефан коснулся плеча, позвал по имени. Пьер сразу проснулся, сел на постели, протирая заплывшие со сна глаза. Узнав хозяина, он принялся натягивать куртку, шарить ногами по полу в поисках деревянных башмаков, готовый немедленно бежать, куда прикажет хозяин, выполнить любое поручение.

- Пьер, - спросил Трефуль, - любишь ли ты алхимию?

- Как вы, мастер, - ответил мальчик.

- Любишь ли ты ее больше всего на свете, сильнее даже, чем собственную жизнь? Согласен ли ты ради искусства отдать всего себя?

- Как вы, мастер, - повторил Пьер.

- Идем, - сказал Трефуль.

Они спустились в лабораторию.

- Пьер, - сказал Трефуль, - мне нужна твоя рука. Не пугайся, ты не умрешь, у тебя будут самые лучшие доктора, а потом самые ловкие слуги. У тебя ни в чем не будет недостатка. Ты будешь мне вместо сына, больше чем сын, но сейчас мне нужна твоя рука. Рука живого человека.

Пьер медленными механическими движениями снял куртку и положил на стол руку. Трефуль высоко поднял тесак и с силой опустил.

В самое последнее мгновение он вдруг до ужаса зримо представил, что сейчас произойдет, и успел рвануться назад, ударив мимо. Тесак вонзился в стол, расколов его до половины. Одновременно Пьер, жалобно и тонко вскрикнув, дернул руку, вскочил и, ударившись о дверь, выбежал вон.